shmarla: (alone)
Она так хотела быть на них похожей.
Откладывала деньги на леопардовые туфли с серебристыми шпильками, стригла волосы у лучшего в ее городе парикмахера, знала все их песни наизусть и даже занималась вокалом с дряхлеющим учителем, приехавшим в этот город ради морского воздуха. До моря было два километра. До края света немногим больше.

Об их приезде ей сказала мать, где-то случайно увидевшая афишу.

Она отпросилась с работы на два часа, когда проходил концерт, прыгала в партере, плакала, вышла из зала последней.
Вернувшись на работу, узнала, что они остановились в номере люкс гостиницы, в которой она работала, заказали шампанского и каких-то деликатесов. Деликатесы были благоразумно привезены с собой их продюсером -- скучающим лысым мужчиной, который знал, что его куколки захотят клубники, а клубнике вреден морской воздух.
Она сказала горничной верхнего этажа, что этих гостей она обслужит сама.

Когда они повторили заказ, она, открыв бутылку, сказала
"У моего отца есть маленький дом на берегу. если вы хотите, я могу отвезти вас туда, искупаться в ночном море. Это не займет много времени, а у вас останется совсем другое впечатление от поездки в наш городок"
Ее интонации оставались интонациями заботливого администратора, но почему-то они приняли ее идею с восторгом.
Одна из коллектива осталась в номере, сказав, что устала и у нее болит голова.

Они слиняли через черный ход, зная, что продюсер ни за что не разрешит им эту поездку или даст в нагрузку толпу охраны, хотя им хотелось просто немного повеселиться.

Домик был действительно маленький, но там был пластиковый стол и стулья, на которые можно было сгрузить шампанское и лишнюю одежду перед тем, как запрыгнуть с разбега в спокойную теплую воду. Они бултыхались в отражениях звезд, а она смотрела на них с берега и курила -- впервые за несколько лет.
Затем она вернулась в дом, чтобы взять в кладовке длинную веревку.

Она задушила их по очереди, так, что ни одна не успела ничего сделать -- шампанское и усталость от купания утомили и разнежили их. Потом отволокла каждую на далеко выступающие в море мостки, с которых недавно они прыгали, принесла сеть и много камней. Связала все вместе -- тела и груз и столкнула в воду.
shmarla: (Default)
Ле сидит на подоконнике и болтает ногами. Ноги грязные. Ле жует кусок вишневого пирога и начинка капает на голые худые коленки. Она рассеянно подтягивает коленки и слизывает вишневый сок. Мама Ле замечает это, но ничего не говорит, потому что знает, что к детям зараза не липнет, особенно к Ле, которая сама такая зараза, что всех перещеголяет. Ле спрыгивает с подоконника и, так же рассеянно надев стоптанные сандалии, выходит за дверь.

Ле изо всех сил старается не одеваться как-то особенно, но перед самым выходом стремительно душится мамиными духами и тщательно приглаживает челку -- челка должна лежать ровным углом. У Ле свидание, но она никому в этом не признается, особенно себе -- ей пятнадцать, и нет ни одного на свете мужчины, кто был бы умнее ее, а значит -- ее достоин.

Ле просыпается утром. Будильник зовет ее в универ, рядом с будильником лежит тест на беременность, пока без единой полосочки. Ле вздыхает и уняв дрожь в коленках, идет в ванную. Потом кто-то везет ее на каталке по длинному прямому коридору, в животе пустота и холод, это от грелки со льдом, она очень любит такие мелкие парадоксы, но сейчас ей худо, как будто она пьяная едет ночью в такси.

У Ле новая юбка и туфли, как в детстве. Она не носила в детстве такие, но ей отчего-то приятно думать, что так было. Ле ленится, крутит в руках в магазине аксессуаров золотые кошельки и заколки, ничего не берет, улыбается, глазеет на людей. Кое-кто из подруг считает, что она подзадержалась с рождением детей, но эти подруги недолго остаются таковыми. Сейчас у Ле есть мужчина и нет возраста. Она курит, задирая ноги на стенку и часами листает альбомы Ла Шапеля.

Ле вскакивает посреди ночи, у нее не бьется сердце -- не бьется ровно до тех пор, пока она не подскакивает к маленькой кроватке, в которой, крепко сжав кулачки, спит ее дочь. Ей снилось, что дочь не дышит, и поэтому Ле не дышит тоже, пока не убеждается, что это был только сон, сердце облегченно бухается обратно с грохотом и это полностью обессиливает ее. Она открывает глаза, когда хныканье ребенка становится слишком настойчиво и ничего не помнит.

Ле смотрит, как ее дочь облизывает пальцы, измазанные мороженым и что-то мельком проскакивает в сознании -- она это уже видела. Наверное в кино. Она ничего не говорит, потому что знает, что все пройдет. В зеркале она теперь встречает незнакомую женщину, и ей приходится каждый раз немного корректировать увиденное. Через несколько секунд женщина становится Ле и Ле становится женщиной из зеркала, они обе яростно хлопают себя по намечающемуся второму подбородку и решают, что надо на выходных сделать маску и вообще заняться собой.

Ле вглядывается в глаза своей взрослой дочери, и, не говоря ни слова, обнимает ее. Она напряжена, и думает про то, что все в этой жизни идет по чертовому сценарию, который за миллион лет никто не удосужился переписать. У меня есть хороший гинеколог -, немного погодя произносит она. - Но если ты все-таки захочешь родить -- я тебе помогу. И им обеим становится легко.

Она гладит кошку, которая мешает ей читать. Через два часа к ней придут гости.
После гостей она наденет фартук и перемоет всю посуду. У нее немного болит спина и иногда падают из рук вещи. В ее ванной есть шкафчик для подаренной косметики, которая ни разу не открывалась. На самом деле ее зовут Елена Владимировна, и иногда она видит во сне какую-то ерунду про то, как кто-то, задрав на стену ноги в белых гольфах курит и смотрит альбом Ла Шапеля.

send later

Jun. 13th, 2007 05:54 pm
shmarla: (alone)
... и даже не в том дело, что сюда не привозят книг и не протягивают кабели интернета, и что единственная на весь город и когда-то симпатичная кофейня набита взвизгивающими ляжками, заказывающими мохито, они здесь всегда -- до кино и после торгового центра, после кино и до секса, после секса и до торгового центра
и не в том, что ты пишешь мне какими-то ворованными словами -- три строки в неделю, в грязном интернет-клубе, курящие контрстрайковские подростки -- и я, вытягивающая, выжимающая из нескольких слов то, что хочется слышать
"заведи себе любовника, дорогая, я нисколько не буду против, пока вот так все в нашей жизни, это же просто секс, ты же не думаешь, что я тут?.. ну неважно"
и даже не в том, что ты, конечно, будешь рад, если я приеду в твой город, займу половину твоей кровати, половину раковины, половину обеденного стола, половину вешалок в шкафу своми дурацкими кофточками тобой нелюбимых цветов, половину твоего свободного времени, половину ночей -- ты будешь рад дня два, ну может пять.

может быть, дело в том, что найти любовника может только женщина, которую уже кто-то любит?"
shmarla: (Default)
...
Он ест мясо с ножа и иногда вечерами играет в маленьком модном клубе на саксофоне. Под его музыку поет девочка-женщина с оленьими глазами и хрупкими пальцами.
Пару раз в месяц они ужинают вместе и, почти по-семейному, ласково и привычно занимаются сексом у него дома. Утром он варит какао и, улыбнувшись ей, спящей, прижимает чашкой несколько купюр, уходя. И никогда не находит ни ее ни денег, возвращаясь.
Так заведено.
Между ними почти нет слов, но нет и разногласий. Возможно когда-то, проводя ладонью по изящной спине, он и предлагал ей остаться.
Возможно когда-то, проводя рукой по легкому беспорядку одинокой мужской квартиры, она и была готова ответить "да"
Но так легко улыбаться при встречах и расставаниях; так приятно плыть по этим волнам, которые несут мягко и бережно; и ведь никто никому ничего не должен, милый? Никто.
...
shmarla: (Default)
"Мой дорогой друг.
Я так томлюсь в этой глуши. Охота здесь скучнейшая, тетерева и суслики; по ночам печально ухает филин и скрипят лестницы; парадный выезд мой запылился и словно как-то ссохся от тоски. Из всей четверки только Белянку иногда гоняю по местным холмам -- а завожу в стойло -- она смотрит на меня влажными глазами и фыркает недовольно. Скучно.
Местные насторожены и не особо опрятны; хотя в мою усадьбу я слуг отбираю сама и тут они comme il faute. Даже улыбаются иногда, но пока не очень уверенно.
Читаю ноне англичан, русские слишком болезненны, французы легковесны; с легкой завистью вспоминаю Вашу библиотеку; кстати, не могли бы Вы с оказией прислать мне эту прекрасную книгу -- переписку Нельсона с леди Гамильтон?, там столько силы и нежности, мне так не хватает ее здесь. Обещаю вернуть в целости и не особо чиркать в ней карандашом.

В моем альбоме появились новые рисунки -- наброски сгоревшей в прошлом году загородной дачи Белосельских. Оленька, помнится, любила там бывать. Как она? Пишет ли? Передавайте ей мои сердечные приветы.

Скучаю по Вам. А Вы, верно, в петербургской суете и не вспомните меня.
Надеюсь, Ваша супруга пребывает в добром здравии.

Спасибо за возможность писать Вам, кого благодарить - не знаю, но благодарю, благодарю. Надеюсь, волнение уже улеглось.

Мысленно всегда с Вами.
Варя.

P.S. Не смею просить; но прошу, прошу -- пишите."

....

"Сударыня.
Книгу Вам дарю; через две недели мы с супругой уезжаем в Италию.
Я верю, что Вы понимаете, как тяготят меня все ошибки и грехи, которые мы совершили. Я рад был знакомству с Вами. Прошу, не пишите более.
Искренне Ваш, Н-ий."
shmarla: (Default)
Когда-то кто-то подумал, а кто-то подумал в ответ -- мы не причиним друг другу боль. Приняли, подписали, закрыли на замок.
Приняли как доказанное, отказываясь от обратного, доказывая от обратного.
вот теорема


берем х, где х -- это негласный пакт о непричинении боли.
плюсуем твое и мое
делим на два
плюс воспоминания, поделенные на 356... нет, на 355
минус квадратный корень из количества разбитой посуды
равно
х2 (два пишем, три в уме)

Презумпция недоказуемости теоремы Ферма.
Математики.
Теоретики.
shmarla: (Default)
.....в прокуренном баре танцует почти голая, улыбается, отражается в липких мутных глазах, и кто-то себя по ляжкам хлопает и орет дурным голосом, а она улыбается и все танцует, каблуки все излохматятся, туфли снимет и босиком по столам, по стойке,  для заводу -- на полпальца коньяка и до ночи, до утра стаю развлекать,  дома у нее ребенок лет пяти, девочка, и морковные котлетки.
Придет, голову уронит на подушку и считает пропавших в горах.
А товарки ее неженкой зовут, нельзя, мол, так жить, всего делов -- часа два-три и девчонке на сапожки и конфеты, самой на помаду, коленцами да выкрутасами не заработаешь.
Она на них смотрит и думает про Фудзи и туманы.
Неженка.
shmarla: (Default)
Кости ма-джонга
Бессильной рукою
В окна бросаю

Их разбивают
Прибрежные черные
с белыми камни
shmarla: (Default)
Глинт на осеннем заливе это нечто не поддающееся описанию, только чувствованию; разломанные надвое наши северные скучно-бурые ракушки, утопшие в песке; идеально гладкий отливный берег, облизанный нежными волнами, следы на нем -- клеймом; пустующие кафе на берегу -- сложенные зонтики, занесенные песком деревянные скамьи; что-то из Маркеса, Барикко и Саши Васильева вперемешку; этот неумолчный, неумолимый грохот ветра, бьющегося о воду, воды, бьющейся о землю, земли, таящейся от ветра, грохот, на третью минуту задвигаемый сознанием на грань слышимости. Я подошла поздороваться с морем, не могу не поздороваться с ним, оно плеcкало и протягивалось тонкими пластами прозрачной охристой воды, мы играли в "убежит-догонит" и раз на пятый море догнало, как ласковой рукой -- несоленой балтийской волной погладило на полсекунды ноги и заставило забраться на камень...

Залезть на дерево, с кружкой глинта в руках, душистый перец, гвоздика, лимон, корица, яблоко, апельсиновая корка, кориандр, немного сахара; цедить по полглотка, дышать всей грудью, сохранять равновесие, улыбаться небу. Быть на море. Морем быть.

Ну, и еще я побрилась-таки налысо. Так что позор и смерть трусам отменяются.

Profile

shmarla: (Default)
shmarla

December 2012

S M T W T F S
      1
2345 678
91011121314 15
16 1718 19 202122
2324 2526 27 2829
3031     

Most Popular Tags